Альфредо Казелла. Творческий путь

Глава №103 книги «История зарубежной музыки — 6»

К предыдущей главе       К следующей главе       К содержанию

Альфредо Казелла – один из самых крупных итальянских композиторов первой половины XX века. Он родился 25 июля 1883 года в Турине в семье музыкантов, с пяти лет занимался на фортепиано, позднее изучал и гармонию. Мальчик обладал феноменальной музыкальной памятью, и уже в одиннадцать лет в его репертуар входили оба тома «Хорошо темперирован­ного клавира» И.С.Баха, свыше десятка сонат Бетховена, этю­ды Шопена, произведения Моцарта, Д. Скарлатти. Сильнейшее воздействие оказала на него музыка Вагнера («Гибель богов» под управлением молодого Тосканини он услышал в 1895 го­ду). Впечатления от искусства Вагнера явились главной при­чиной позднейшего резко критического отношения Казеллы к веризму. В 1896 году Альфредо поступает в Парижскую консервато­рию, где учится по классам фортепиано (у Л. Дьемера) и компо­зиции (у Г. Форе). В Париже он сближается с Энеску, Равелем, Кёкленом, Роже-Дюкасом, которые вводят его в среду молодых ищущих музыкантов французской столицы и в салоны, культи­вировавшие новую музыку. Казелла присутствует на исполне­нии «Послеполуденного отдыха фавна», и его представляют Дебюсси. Вместе с Равелем он знакомится с творчеством рус­ских классиков, в частности композиторов «Могучей кучки», а Энеску наталкивает его на изучение австро-немецкого музы­кального искусства – Брамса, Малера, Р. Штрауса.

В 900-е годы интерес к творчеству старых мастеров при­водит Казеллу в Общество старинной французской инстру­ментальной музыки, основанное Р. Казадезюсом. В качестве клавесиниста он в 1906—1909 годах гастролирует вместе с ансамблем Общества. Выступает он и как пианист-ансамблист. В 1907 году как аккомпаниатор П. Казальса молодой музыкант приезжает в Россию, где знакомится с Римским-Корсаковым, Глазуновым и Балакиревым. Встречи с ними предопределили его устойчивый интерес к русскому искусству, особенно к му­зыке и литературе.

Сделанную Казеллой оркестровку «Исламея» Балакирева одобрил и авторизовал сам Милий Алексеевич, хотя перед этим не разрешил оркестровать это произведение ни Сен-Сан­су, ни Корто. Казелла включил «Исламея» в свой концертный репертуар дирижера.

В 1908 году Казелла дебютирует как дирижер, исполняет свою симфонию, произведения Энеску, Римского-Корсакова, оркестровую транскрипцию «Исламея». В дальнейшем он про­явил себя как вдумчивый интерпретатор симфонической музы­ки самых различных направлений и стилей.

В 1909 году Казелла вновь посещает Россию, выступая как солист в симфонических концертах С. Кусевицкого и в ансам­бле с Казальсом. Вместе с великим виолончелистом он дважды играет в Ясной Поляне в присутствии Льва Толстого, и пи­сатель дарит ему портрет с автографом. Этот портрет на про­тяжении всей жизни композитора висел над его письменным столом. Встреча с Толстым еще более усилила интерес Ка­зеллы к русской литературе, и он, по свидетельству А. В. Оссов­ского, проявлял себя как глубокий знаток и тонкий ценитель творений Пушкина, Гоголя, Достоевского и Л. Н. Толстого.

Другое его сильнейшее увлечение – музыка Малера. С ве­ликим австрийским композитором он сблизился в 1908 году, но сочинения его глубоко изучил еще до того. В дальнейшем отношения двух выдающихся музыкантов переросли в настоя­щую дружбу. Малер исключительно высоко оценивал Казеллу как дирижера и намеревался по возвращении в Вену сделать его своим помощником, однако смерть помешала ему осуще­ствить это намерение.

Казелла становится деятельным участником музыкальной жизни Франции. В 1908 году вместе с Форе и Равелем он орга­низует в Париже Музыкальное общество независимых, высту­пает как музыкальный критик, а с 1911 по 1915 год ведет класс фортепиано в Парижской консерватории.

Жизнь во французской столице все сильнее вовлекает Казел­лу в русло новейших течений. Особенно большое впечатление производит на него премьера «Весны священной» Стравинско­го (1913). В это же время он знакомится с Малипьеро, Пиццет­ти и маститым Бузони, приехавшими в Париж на вызывавшие большой интерес премьеры (в том числе «Весны священной»). Молодых итальянских художников увлекли мысли Бузони о возрождении классических музыкальных традиций. Так стала складываться у них эстетика неоклассицизма, которая опреде­лила все творчество Казеллы.

В 1906 году Казелла закончил свое первое значительное про­изведение – Симфонию h-moll, в которой заметно сильное влияние Брамса, Малера, Р. Штрауса. Симфония свидетель­ствует о превосходном чувстве музыкальной формы и отлича­ется яркостью, сочностью оркестрового звучания. Уже в ней сказался интеллектуализм композитора, явно властвующий над непосредственным выражением эмоций. Нетрудно заметить в симфонии и предвосхищения неоклассицизма.

К 1909 году относятся рапсодия для большого симфони­ческого оркестра «Италия», Вторая симфония (e-moll), а к 1910-му – Сюита in С для оркестра (Увертюра, Сарабан­да, Бурре). Сюита получила высокую оценку Малера, который рекомендовал ее к изданию. Во всех названных произведениях ощущается стремление к малеровской монументальности, а в оркестровых эффектах – влияние Р. Штрауса. Примечательна в них гармония, казалось бы, не выходящая за грани мажоро-минорной системы, притом с отчетливой диатоникой, но ус­ложненная многочисленными альтерациями и хроматизмами.

В 1911 году был создан фортепианный цикл «В манере...» (первая серия). Каждая его пьеса написана в манере одного из мастеров конца XIX – начала XX века: Вагнера, Дебюсси, Форе, Брамса, Р. Штрауса, Франка. Впоследствии композитор продолжил этот опыт, создав вторую серию цикла с пьесами «Д'Энди» и «Равель». В 1913 году композитор сочинил му­зыку к хореографической комедии «Монастырь над водой» («Венецианский монастырь») на сюжет Ж. Водуайе. Из отдель­ных ее эпизодов он позднее составил симфоническую сюиту. Самым значительным сочинением Казеллы в 1913 году надо признать поэму «Майская ночь» для голоса с оркестром на текст Дж. Кардуччи. Эта вещь отличается почти фресковой манерой письма и совершенно несвойственной до того Казел­ле жесткостью гармоний (примечательно, что в гармонической вертикали иногда используются все двенадцать звуков хрома­тического звукоряда).

Из произведений, созданных после «Майской ночи», отме­тим Девять пьес для фортепиано (1914) и «Страницы войны» — «четыре музыкальных фильма» для фортепиано в четыре руки (1915). В последний цикл вошли пьесы: «В Бельгии: движение тяжелой немецкой артиллерии», «Во Франции: перед руинами Реймского собора», «В России: атака казачьей кавалерии», «В Эльзасе: деревянные кресты». В 1918 году «Страницы вой­ны» были дополнены пятой пьесой – «На Адриатике: италь­янские броненосцы в крейсерстве». Затем автор оркестровал цикл, придав ему суровое, жесткое звучание, а также сделал новую фортепианную редакцию. В сложных гармониях этих пьес, в контрапункте гармонических пластов отчетливо просту­пает влияние «Весны священной» Стравинского. Примечатель­но, что сюита Казеллы совершенно свободна от мотивов вос­певания войны, столь свойственных тогда д'Аннунцио, Маринетти и другим писателям-шовинистам. Напротив, в ней доминируют настроения скорби и ужаса перед бездушной ми­литаристской машиной.

Светлым, юмористическим контрастом к «Страницам вой­ны» явился цикл «Пупаццетти» (1915) – пять пьес для форте­пиано в четыре руки: Маленький марш, Колыбельная, Сере­нада, Ноктюрн, Полька. «Пупаццетти» быстро завоевали широкую популярность и были переложены автором для ка­мерного состава из девяти инструментов (1818) и для оркестра (1920). В большинстве пьес этого цикла привлекает внимание четкая, активно пульсирующая ритмика движения, бега, также заставляющая вспомнить ритмы Скарлатти (пример 34). Совсем иной характер имеет Героическая элегия памяти сол­дата, погибшего на войне (1916), – оркестровое произведение возвышенно-патетического плана, с суровой экспрессией, под­черкиваемой терпкими, диссонирующими гармониями.

Из сочинений этого же периода упомянем еще Одиннадцать фортепианных пьес для детей (1920), которые по стилю письма перекликаются с детскими циклами Бартока.

В октябре 1915 года, после вступления Италии в войну, Казелла возвратился на родину. Отныне до конца своих дней он жил в Италии, выезжая за ее пределы лишь в многочислен­ные концертные турне.

И как пианист, и как дирижер Казелла сделал чрезвычайно много для популяризации новых сочинений молодых итальян­ских композиторов, а также Равеля, Дебюсси, Стравинского. Наиболее интенсивной была его исполнительская деятельность в 20—30-х годах. В 1926 году он вновь посещает Россию (те­перь уже СССР), в 1927-м совершает турне по Италии (дирижирует «Свадебкой» Стравинского) и по США (дает более шести­десяти общедоступных концертов с Бостонским симфоничес­ким оркестром), в 1928 году проводит в Сиене фестиваль Меж­дународного музыкального общества, в 1930-м предпринимает поездку в Испанию как пианист в составе организованного им Итальянского трио (скрипач А. Саррато, виолончелист А. Бо­нуччо); к тому же году относится поездка в Аргентину, прове­дение Венецианского фестиваля и гастроли в Египте. В 1931 го­ду на очередном фестивале Международного музыкального общества Казелла дирижирует в Лондоне симфонической сюитой Гершвина «Американец в Париже», в 1933-м участву­ет в фестивале этого же общества в Амстердаме. О размахе его дирижерской и пианистической деятельности можно судить по тому, что с 1927 по 1930 год он исполнил свыше двухсот про­изведений одних только итальянских композиторов.

Казелла активно проявлял себя и в других сферах музыкаль­ной культуры. Так, в 1915 году он занял пост профессора по классу фортепиано в Музыкальном лицее при академии «Санта Чечилия» в Риме, в 1920-м был удостоен звания ее академика. В 1922 году, перегруженный концертами, Казелла оставил педагогику, но в 30-х годах вернулся к преподаванию, став руководителем курсов усовершенствования пианистов при той же академии. В 1917 году он основал журнал «Арс нова» и явился инициатором создания Национального музыкального общества, в дальнейшем преобразованного в Итальянское общество современной музыки, а затем в Корпорацию новой музыки, которая в качестве итальянской секции вошла в Международное общество современной музыки. С 1924 года он был редактором журнала этой корпорации. Кроме того, он выступал как разносторонний музыковед – исследователь и популяризатор.

Международный авторитет и активная роль композитора в итальянской музыкальной жизни привлекли к нему внимание фашистского руководства. Однако, подобно Респиги и Мали­пьеро, он остался абсолютно чужд официальной идеологии. Глубочайшей ошибкой было бы причислять его к деятелям типа Масканьи или Джильи, обласканным фашизмом. Казелла с его интернациональными художественными связями, с его эстетическим кредо, выросшим на почве глубочайшего усвое­ния достижений различных европейских музыкальных культур, по своему мироощущению был бесконечно далек от национал-шовинизма. Его обращение к великому прошлому итальянской музыки имело характер апелляции к духовным ценностям ита­льянского Возрождения и барокко. Духовное как общечелове­ческое, как гуманистическое в искусстве этих мастеров – вот что увлекало его.

В итальянский неоклассицизм Казелла внес много нового, отличного от тех творческих тенденций, которые были свой­ственны Малипьеро и Пиццетти. Эти отличия заключались в его гораздо большем универсализме — недаром высшим образ­цом для него был Стравинский *.

* Примечательно стремление Казеллы к пропаганде сочинений Стра­винского. В 1924 году он совместно с Шёнбергом совершил большое турне по Италии, в котором дирижировал «Сказкой о солдате» и Октетом Стра­винского (Шёнберг дирижировал «Лунным Пьеро»). В 1927 году, как уже говорилось, он руководил исполнением «Свадебки», а в 1933 году под его управлением на Римском радио состоялась итальянская премьера оперы-оратории Стравинского «Царь Эдип». В 1928 году Казелла написал о Стра­винском монографию, получившую широкую известность. В ней он дал тон­кую характеристику творческой личности великого русского композитора и осветил его новаторскую роль в современной музыке. Значительно перера­ботанная и дополненная редакция этой книги вышла в 1947 году, уже пос­ле смерти автора.

Именно в манере автора «Пульчинеллы» интерпретировал Казелла старинные модели отечественной музыки, и это отличало его произведения от неоклассицистских опусов Малипьеро, психологически бо­лее обостренных. Заметна у него также особенно тесная связь с инструментальной музыкой XVII—XVIII веков. В частности, стилизацией под итальянский Ренессанс явились Три песни XIV века для голоса с фортепиано, пленяющие утонченной ка­мерностью, и близкий к итальянскому барокко Концерт для струнного квартета (1924).

Результатом размышлений над проблемами связи совре­менного музыкального мышления с классическими традициями явилось теоретическое исследование Казеллы – «Эволюция музыки в свете истории совершенного каданса» (1923). Этот трактат можно назвать музыкально-теоретическим манифестом итальянского неоклассицизма. Изучив огромный материал - от ранних этапов истории европейской музыки до современ­ности, автор исследования констатирует наличие не исчерпан­ных исторической эволюцией возможностей лада и тональности. Трактат примечателен идеей восстановления в современном музыкальном искусстве выразительной и формообразующей роли гармонии. В этом отношении воззрения Казеллы весьма отличались от взглядов ряда его современников.

В 1924 году Казелла завершает одноактный балет «Кувшин» по одноименной новелле Пиранделло, полной горькой иронии. В этом произведении он, перекликаясь со Стравинским, пере­осмысливает стилистику и музыкально-драматургические при­емы итальянской оперы-буффа и инструментализма XVIII века, используя вместе с тем мотивы неаполитанского и сицилийско­го фольклора (пример 35). Балет вошел в репертуар труппы «Шведского балета», а успех его побудил Казеллу сделать в том же году из музыки «Кувшина» оркестровую сюиту.

В 1924—1925 годах Казелла напряженно работает над сочи­нением монументальной Партиты для фортепиано с оркестром, трехчастный цикл которой образуют Симфония, Пассакалья и Бурлеска. Этот цикл – законченный образец неоклассицист­ского стиля Казеллы. В суровом, жестком, аскетичном звуча­нии его музыки ощутимо известное родство со вступлением и Largo Фортепианного концерта Стравинского. Если говорить о моделях этого произведения в наследии итальянского инстру­ментализма, то они обнаруживаются в творчестве Д. Скарлат­ти. Партита с успехом прозвучала под управлением автора в 1925 году на венецианском фестивале Международного обще­ства современной музыки, а затем исполнялась в Нью-Йорке под управлением В. Менгельберга при участии Казеллы в ка­честве пианиста.

Весьма плодотворным в творческом отношении оказался для композитора 1926 год, когда он сочинил Римский концерт для органа с оркестром. Концерт написан в староклассическом стиле, осовремененном в духе Стравинского. Орган сопостав­лен с оркестром, состоящим из трех труб, трех тромбонов, ли­тавр и струнных, причем оркестр трактуется как ансамбль кон­цертирующих инструментов.

Вторым произведением этого года был дивертисмент «Скар­латтиана» для концертирующего фортепиано и тридцати двух инструментов. Фрагменты пьес Д. Скарлатти получили в нем изящное, остроумное оркестровое воплощение. «Скарлаттиана» примечательна обращением к жанрам и формам народного му­зыкального искусства южных областей Италии - Неаполя, Калабрии, Сицилии, что будет характерно и для последующих сочинений Казеллы. Возможно, стимулом к тому явились ис­следования Б. Кроче о театральной культуре Неаполя. Первое исполнение «Скарлаттианы» Нью-Йоркским симфоническим оркестром (дирижер О.Клемперер, солист А.Казелла), при­несло автору блестящий успех, а в дальнейшем партитура дивертисмента (полностью и по отдельным номерам) была использована в многочисленных хореографических поста­новках.

По-прежнему Казелла проявлял большой интерес к русской музыке. В 1926 году во время пребывания в Ленинграде он встречался с А. К. Глазуновым и А. В. Оссовским, знакомился со спектаклями недавно организованной Оперной студии консерватории, в том числе с особенно заинтересовавшим его «Каменным гостем» Даргомыжского. Концертные выступления Казеллы — дирижера и пианиста — привлекли живейшее вни­мание советских музыкантов. В пояснениях к концертам италь­янского гостя Б. В. Асафьев писал: «Партита для фортепиано с оркестром отличается лучшими качествами нового стиля Казеллы последних лет: стремление к ясности и чистоте линий, к стройности и блеску фактуры, к синтетическому до-мажорно­му ладу, к четким ритмам и к отчетливо выкристаллизовыва­ющимся классическим метрам. <...> Бодрость, свежесть и му­жественность вот характерные черты этих сочинений. Казелла стремится преодолеть гротеск, а одновре­менно и обнаженный эмоционализм. Точки опоры его исканий в здоровом, чисто романском чувстве меры».

Казеллу изумила интенсивность, разнообразие и высокий уровень концертной и театральной жизни СССР, беспримерная тяга широких масс к большому искусству. В ответ на благоже­лательное отношение к советской культуре ему было присвое­но звание почетного члена профсоюза работников искусств. Нужно отметить, что и далее Казелла оставался горячим по­клонником русской художественной культуры; о ее значении в мировом искусстве и о ее новаторских открытиях он не раз высказывался в печати.

Интенсивная концертная деятельность резко ослабила творческую активность Казеллы в 1927—1931 годах. И все же в 1928 году он сочинил Концерт для скрипки с оркестром, бле­стяще исполненный Й. Сигети, и начал работать над трехакт­ной оперой «Женщина-змея» (по сказке Карло Гоцци), завер­шение которой затянулось на три года. Еще до ее окончания Казелла написал одноактную камерную оперу «Сказание об Орфее» по пьесе А. Полициано (1932), решив ее в жанре мис­терии. Творчески плодотворными оказались 1932—1933 годы, когда появляются Два ричеркара на имя BACH для фортепи­ано, Симфония для фортепиано, виолончели, кларнета и трубы, Тройной концерт для фортепиано, скрипки и виолончели с оркестром.

Как уже упоминалось, в начале 30-х годов между Казеллой и Респиги возникли острые идейные разногласия. Причиной явился подписанный Респиги и другими композиторами мани­фест (1932) – решительное выступление против искажения классических музыкальных традиций, против аэмоциональ­ности, космополитичности, за укрепление национального и романтического элементов в итальянской музыке. Манифест был направлен, в частности, и против неоклассицизма в той его разновидности, к которой более всего тяготел Казелла. Свои позиции Казелла отстаивал и разъяснял в переписке с Респиги и Малипьеро. Еще раз отметим, что в условиях фашиз­ма манифест имел двоякое значение: он мог быть воспринят как поддержка официальной эстетико-идеологической доктри­ны, но вместе с тем его авторы были правы, ратуя за сохра­нение национальных основ искусства прошлого, великих тра­диций итальянского искусства эпохи Ренессанса и барокко, по-своему интерпретированных в неоклассицистских опусах того же Казеллы.

В 1933 году Казелла возобновил педагогическую работу, став руководителем класса фортепиано в академии «Санта Чечилия» и в Киджанской академии в Сиене. В следующем году, проведя очередной фестиваль Международного обще­ства современной музыки, он в составе Итальянского трио совершил концертную поездку по США. Здесь в Библиотеке Конгресса (Вашингтон) он обнаружил рукописи симфоний М. Клементи, которые решил подготовить к изданию, дописав недостающие такты и расшифровав сокращенные записи композитора. Симфонии Клементи C-dur и D-dur дополни­ли серию расшифровок, редакций и обработок, сделанных им ранее.

В 1935 году Казелла в последний раз посетил Советский Союз. В течение недели он провел ряд симфонических концер­тов в Москве, Ленинграде, Харькове, и снова, как в предыду­щий приезд, советская пресса отметила стилистическую безуп­речность его интерпретаций.

С 1936 года, вследствие пошатнувшегося здоровья, Казелла резко ограничил исполнительскую деятельность, а с 1939 года полностью отказался от выступлений в качестве концертирую­щего пианиста. В том же году он основал бюллетень Киджан­ской академии, изданием которого руководил в течение четы­рех лет. Следует упомянуть о том, что в 1937 году он был избран иностранным членом Французской академии изящных искусств (на место скончавшегося Глазунова).

До конца 30-х годов Казелла создает ряд инструментальных сочинений, неизменно свидетельствующих о сохранении нео­классицистской направленности его творчества. Среди используемых им жанров — старинная sinfonia, причем этим наимено­ванием, как в эпоху барокко, обозначается лишь первая часть цикла (Симфония, ариозо и токката для фортепиано, 1936). Те же тенденции демонстрируют произведения других жанров: Концерт для оркестра (1937), построенный на принципе груп­пового, ансамблевого концертирования солирующих инстру­ментов, и Трио-соната для фортепиано, скрипки и виолончели (1938). Показателен состав циклов с использованием таких ста­ринных форм, как токката, ария или ариозо (в качестве мед­ленной части), хорал, жига (финал Трио-сонаты). В выборе старинных моделей, равно как и в типах инструментализма («модернизированная» токкатность) Казелла явно близок к Стравинскому.

Примечательно, что именно в 1939—1940 годах Казелла пи­шет исполненную драматизма Симфонию, ор. 63, образы кото­рой явно навеяны напряженной обстановкой тех лет. Не слу­чайно и его обращение к теме детства в одноактном балете для камерного оркестра «Комната рисунков» (1940), в который он включил материал из фортепианных циклов 1914 и 1920 годов. Уход в чистый, незамутненный мир детства демонстрирует истинное отношение композитора к происходящему — его вер­ность общегуманистическим идеалам, которые он исповедовал в молодости.

К 1942 году относятся Ричеркар на имя Гвидо М. Гатти для фортепиано и одно из самых значительных симфонических произведений в наследии Казеллы – дивертисмент «Пагани­ниана» для оркестра. В следующем году автор переработал дивертисмент, расширив его и превратив в одноактный балет под названием «Роза сновидений».

В 40-е годы композитор впервые проявил интерес к литур­гическим жанрам. В 1943 году он закончил Три священных песнопения для баритона и органа, заимствовав тексты из Великопостной литургии и Библии, а последним его произве­дением стала монументальная Торжественная месса «За мир» для сопрано, баритона, смешанного хора, органа и оркестра (1945).

В поздний период Казелла продолжал выступать как музы­кальный писатель. Он выпустил сборник статей, посвященный проблемам фортепианной музыки. Как глубокий знаток и ценитель классического искусства он проявил себя в книгах о Бахе (1942) и Бетховене (опубликована посмертно в 1949 го­ду). Его трактат «Техника современного оркестра» (издан в 1950 году) явился ценным вкладом в изучение оркестрового письма XX века.

В 1946 году Казелла был назначен художественным руко­водителем Романской филармонической академии. Между тем состояние его здоровья неуклонно ухудшалось. 5 марта 1947 года, после тяжелой операции, его не стало.

О сайте. Ссылки. Belcanto.ru.
© 2004–2022 Проект Ивана Фёдорова