Опера Александра Даргомыжского «Русалка»

РУСАЛКА — опера А. Даргомыжского в 4 д. (7 к.), либретто композитора по одноименной драме А. Пушкина. Премьера: Петербург, Театр-цирк, 4 мая 1856 г., под управлением К. Лядова.

Характеризуя свой творческий замысел, композитор писал В. Одоевскому: «Что больше изучаю наши народные музыкальные элементы, то больше открываю в них разнообразных сторон. <...> По силе и возможности я в „Русалке" своей работаю над развитием наших драматических элементов». Даргомыжский верно определил характер и направление будущей оперы, в которой психологическая драма раскрывается как драма социальная. Композитор не идеализирует Мельника. Сначала он рисует его человеком корыстным, лукавым, заискивающим перед Князем. Но таким его сделали условия жизни, изуродовав его нравственную природу. Когда с дочерью Мельника приключается беда, в нем пробуждается горячее отцовское чувство, а самоубийство Наташи доводит его до безумия. Образ достигает трагической силы. Глубокой правдой, поэзией, лиризмом овеян образ Наташи — один из лучших женских образов русской оперы.

Драма героев показана на ярком фоне. Композитор многообразно использовал обрядовую сторону русской жизни, введя игровые и песенные элементы. Характер музыки народный. Стремясь правдиво передать жизнь во всех ее проявлениях, композитор органически сочетает драматические и комедийные, жанрово-бытовые и лирические элементы. Отсюда богатство содержания музыки, ее впечатляющая сила.

Новым словом в русской и мировой музыке был речитатив «Русалки» — правдивый, поэтический и эмоционально-выразительный. Все переживания героев, в том числе тонкие и едва уловимые, выражены правдиво и просто. Речитатив проникнут широкой распевностью, песенностью; в то же время он верен принципу декламационности. Менее удались сцены фантастические (на дне Днепра). В сфере сказки композитор чувствовал себя менее свободно. Сохраняя верность Пушкину в центральных и поворотных сценах, Даргомыжский психологически углубил драму простых людей. Весь опыт композитора в области изучения народного быта, русской песни, опыт творца романсов и песен, как и возросшее по сравнению с Эсмеральдой мастерство музыкального драматурга, проявились в «Русалке».

Вокруг оперы разгорались яростные споры. Демократическая музыкальная общественность и критика горячо ее приветствовали, консервативная же печать отнеслась к ней враждебно. Справедливость восторжествовала, хотя и не сразу. Поначалу оперу оценили немногие. С горечью писал композитор в 1857 г. своей ученице, певице Л. Беленицыной (Кармалиной): «Большинство наших любителей музыки и газетных писак не признает во мне вдохновения. Рутинный взгляд их ищет льстивых для слуха мелодий, за которыми я не гоняюсь. Я не намерен снизводить для них музыку до забавы. Хочу, чтобы звук прямо выражал слово. Хочу правды. Они этого понять не умеют». Позицию консервативной печати, отвергшей «Русалку», разделяла и дирекция императорских театров. Несмотря на гениальное исполнение партии Мельника Петровым и общий успех оперы, она шла редко. Спектакль был поставлен неряшливо.

Заслуга возрождения «Русалки» принадлежит артистам Ф. Комиссаржевскому (в чей бенефис 17 декабря 1865 г. опера была возобновлена в Петербурге), О. Петрову и Ю. Платоновой. «Русалка» на этот раз имела огромный успех и навсегда вошла в репертуар. А. Серов и Ц. Кюи определили ее роль в истории национального театра. Серов посвятил разбору оперы десять статей. Он писал: «Одна из драгоценнейших сторон таланта композитора „Русалки" — именно „правда" музыкального выражения. Этой правде он служит постоянно, честно и нередко в ущерб внешнему эффекту, которого достигнуть было бы вовсе не трудно иными, более обыкновенными средствами. Но там, где все требования эффектности по драматизму положения сливаются с „правдой" музыкальной,— там для автора „Русалки" полное торжество. Музыка его действует тогда глубоко, неотразимо даже на тех, которые по многим причинам не могут сочувствовать красотам его стиля».

О. Петров создал ярчайший и, быть может, только Шаляпиным превзойденный образ Мельника. Он заложил основу сценической традиции исполнения этой роли, подобно тому как Ю. Платонова создала потрясающий по драматизму образ Наташи. Основные партии исполнялись крупнейшими русскими артистами, в том числе И. Мельниковым, М. Карякиным, К. Серебряковым, Н. Салиной, Ф. Литвин, Л. Собиновым, Д. Смирновым; мастерами советской сцены — К. Держинской, А. Пироговым, М. Рейзеном и др.

Не знал соперников в роли Мельника Ф. Шаляпин. Над ней он работал начиная с молодости (1893). По словам одного современника, Мельник Шаляпина — «добрый, недалекий человек, твердо знающий показные правила обыденной морали, но невзыскательный по отношению к истинной нравственности, по-своему горячо любящий дочь, но не желающий упускать выгоды, плывущей ему в руки при ее помощи, вообще натура непосредственная, с хитрецой и лукавством. И тем страшнее должен был оказаться для него неожиданный удар... удар, погашающий в нем рассудок. Сила мимики и драматического переживания достигает у Шаляпина в последней сцене I д. такой степени, что трудно удержаться от слез, когда слышишь обращенные к дочери слова Мельника: „Стыдилась бы хоть при народе так упрекать отца родного!" Вся скорбь отцовской души выливается в этих словах».

Кульминация развития образа — III д. «Вместо почтенного, благоразумного Мельника на поляну выскакивает что-то страшное: человек — не человек, какое-то лесное чудище. Потухший взор, длинная, беспорядочно растрепанная и выцветшая борода, развевающиеся по ветру жидкие седые космы волос, в которых запутались соломинки; бестолково вытянутые вбок, наподобие крыльев, руки со скрюченными пальцами, на плечах лохмотья». Критик писал далее: «Достойна удивления... неуловимая смена безумного бреда... и вообще большая мягкость исполнения, особенно когда он начинает петь: „Да, стар и шаловлив я стал, за мной смотреть не худо". Какая-то детская кротость и беспомощность прорывается порою, точно этот несчастный, потерявший рассудок от горя, и впрямь лишь большой, старый, беспомощный ребенок». Однако в безумном Мельнике Шаляпин раскрывал не только черты детскости, беспомощности, вызывая сочувствие и жалость. Была в этом образе трагическая сила. Мгновенные и резкие переходы из одного состояния в другое подчеркивали нарастающее безумие. Безмерность горя, надломившего силы Мельника, глубина его любви к погибшей дочери раскрывались с неповторимой правдивостью.

Традиция, идущая от Петрова — Шаляпина, продолжена их преемниками, и прежде всего А. Пироговым.

«Русалка» — одна из самых популярных и любимых опер нашего зрителя. Она входила в репертуар многих отечественных театров, исполнялась и за рубежом — сначала русскими, потом артистами национальных театров. В 1888 г. ее исполнили русские певцы в Копенгагене, в 1908-м — в Берлине, в 1909-м — в Монте-Карло (Шаляпин, Смирнов, Литвин), в 1922-м — в Сан-Франциско и Нью-Йорке. Постановки силами зарубежных певцов были осуществлены в Париже (1911), Иерусалиме (1926), Хельсинки (1937), Бухаресте (1958) и т. д. В 1899 г. в Петербурге в «Русалке» выступили итальянские певцы (А. Мазини — Князь). В последние годы опера в ведущих театрах нашей страны ставится редко (в Большом — в 2000 г., под управлением М. Эрмлера).

А. Гозенпуд