Вы включили радио и услышали: «Ни сна, ни отдыха измученной
душе...» Конечно, вы сразу узнали, что это ария Игоря из оперы
А. Бородина «Князь Игорь». Томясь в плену, Игорь
тяжко переживает свое поражение, свое вынужденное бездействие.
Вспоминает о любимой жене - Ярославне. Музыка арии рисует портрет
князя - полный и многогранный, портрет человека, мучительно
переживающего судьбу отчизны, воина, любящего мужа.
Слово «ария» итальянского происхождения и означает - песня. Можно
вспомнить много арий: лирическую - Ленского из оперы Чайковского
«Евгений Онегин», героическую - Ивана Сусанина из оперы Глинки,
скорбную - Виолетты из третьего акта оперы Верди «Травиата». При
всем их разнообразии, при всей бросающейся в глаза (и уши!)
несхожести, в них есть одно общее свойство: ария всегда наиболее
полно и разносторонне характеризует героя, рисует его музыкальный
портрет.
Ариозо - как и ария - сольный музыкальный номер в опере. Оно
обычно меньше арии. Если ария бывает обобщением, размышлением, то
ариозо - скорее непосредственный отклик на какое-нибудь только что
происшедшее событие. Например, ариозо Ленского «В Вашем доме».
Произошло непоправимое. Ленский вызвал Онегина на дуэль. Разбиты
его мечты о счастье с Ольгой. Ариозо звучит как проникновенное
воспоминание о прошлом, о безоблачных, радостных днях, проведенных
в доме Лариных.
В первой половине XIX века выходную арию, то есть первую арию по
ходу действия, ту, с которой герой или героиня выходили на сцену,
называли каватиной. Такова, например, веселая, искрометная
каватина Фигаро из оперы Россини «Севильский цирюльник». И Глинка,
следуя традиции, назвал каватинами первые арии Антониды в «Иване
Сусанине» и Людмилы в «Руслане и Людмиле». Однако позднее
каватинами стали называть арии с более свободным и масштабным
построением. Вспомните каватину Князя из «Русалки» Даргомыжского
или каватину Владимира Игоревича из «Князя Игоря» Бородина.
Ариетта (по-итальянски arietta - маленькая ария) невелика по
размерам. Она напоминает скорее ариозо, но отличается от него более
простой, похожей на песенную, мелодией.
Л. В. Михеева
Если я вам сообщу, что aria по-итальянски — песня, вы не совсем удовлетворитесь этим ответом, потому что песня — это песня, а вот ария — это всегда "ария из оперы". Да. Почти всегда.
Но, прежде чем спорить, давайте сойдемся на том, что ария — это жанр вокальной музыки. Таким образом, ни с песней, ни с "арией из оперы" противоречий нет. Любопытно, однако, что слово "ария" появилось лишь в XV веке, хотя песни существуют с незапамятных времен. Вместе с тем это слово возникло раньше, чем опера. Тому, кто чувствует загадочность существа арии, небезынтересно, видимо, узнать, что не только в итальянском, но в английском и французском языках это слово имеет еще два устойчивых значения: свежий воздух и внешний облик. Бесполезно ломать голову и искать сходство, нечто общее во всех этих значениях, считают одни. Здесь что-то есть, слишком много для простых совпадений, думают другие. Наверное, можно написать целое детективное расследование о происхождении и бытовании в европейском музыкальном искусстве понятия "ария", но я ограничусь пока тем, что хорошо известно и следует знать культурному человеку.
В эпоху Возрождения ариями стали называть вокальные пьесы, сочиненные на специально написанный стихотворный текст. (В этом их отличие от народных песен, в которых слова и музыка рождаются одновременно.) Это было нечто вроде романса в XIX веке. И подобно тому, как романсами иногда называют инструментальные пьесы певучего характера, так и арии бывали инструментальными. Это совершенно не мешало тому, чтобы их мелодии носили танцевальный характер. Если продолжить историческую параллель с романсом, то ведь и романсы часто бывали в виде вальса, мазурки, танго и т. п. В зависимости от своего предназначения арии могли быть "придворные", "серьезные", "духовные" и т. п.
К моменту появления оперы (в самом конце XVI века) ария была уже столь популярна, что вошла в оперу как нечто само собой разумеющееся. Действительно, как могла обойтись без нее "омузыкаленная драма"? Однако это событие в истории арии решительно изменило всю ее жизнь. Отныне она потеряла свою самостоятельность и стала частью оперы. Впрочем, это внешнее "закабаление" арии, ее подчиненность раскрыли для нее необъятную свободу форм и образов. Эта свобода и дала арии возможность выжить, несмотря на те огромные изменения, которые произошли в стилях и жанрах за четыре века существования оперы.
Более того, внешняя подчиненность арии опере обернулась ее внутренним господством. Опер без арий не бывает. В ариях сосредоточена самая красивая, самая выразительная, самая значительная музыка опер.
М. Г. Рыцарева